Умерла Птицына… Смешная, уютная Птицына... Она покинула этот мир, такой приятный для неё мир — с крепким чаем, медовыми пряниками… Ты помнишь Птицыну?..
— Конечно! Она ещё у вас в архиве кошельки тырила.
Боже мой!.. Ты о чём говоришь?!
— О том, что она кошельки у вас тырила.
Ты с ума сошла!.. Как можно?! В такую минуту!.. И тебе не стыдно?!
— Вот те раз — она тырила, а мне стыдно.
Да что же ты заладила: тырила, тырила!..
— Так тырила же.
Да при чём тут!.. Ну тырила. Но можно ли… в такую минуту!..
— А что ж ты смеёшься — в такую минуту?
Да кто смеётся?
— Ты.
Я?! Ну смеюсь. Потому что ты всё испортила!..
— Что испортила?
Мою печаль. Мою возвышенную печаль… А может…
А может, наоборот? Ничего не испортила?
Потому что из пепла, как птица феникс, вдруг восстала живая Птицына — с чашкой чая в руке, сигареткой в клюве, страшная обжора, вруша, сплетница, большая охотница до чужих тайн и кошельков, равно любившая чай с медовыми пряниками и озорной анекдот, — коварная, опасная, неотразимая Птицына и — живая, живая, живая!..