Фамилия её брала начало от слова «радость»: возможно, её рыжеволосые предки так без удержу радовались жизни, заражая всех и вся своим неуёмным жизнелюбием, что благодарные современники так и прозвали их — радайкиными. И эту эстафету радости рыжие смешливые радайкины передали в надёжные руки — Ирке, которая умела радоваться жизни даже стоя в углу наказанной.
Мы радовались там вместе.
… Да, да, ошибиться невозможно: последний раз мы виделись с ней именно там, в углу, где отбывали свой срок наказания и где, в общем-то, прошло всё наше с ней счастливое детство. В семь лет мы закончили детский садик — к всеобщей радости всех воспитателей! — и расстались.
Я не видела её целую жизнь.
Через жизнь прошли многие, задерживаясь на перекрёстках и исчезая без вести — из судьбы, из памяти, едва успевая уложиться в строку... Ни глаза, ни сердце не узнавали потом даже тех, кто совсем недавно умудрялся затмевать собой солнце, а вот Радайкину, которую я видела в последний раз в детском саду с бантом на макушке, я узнала сразу! В миг.
Смотрю: стоит Радайкина. В обувном отделе. Башмаки себе примеряет, морщась на них, как собака на редьку, поднимает на меня глаза и, кивая на башмак, говорит: привет, смотри, какой фиолетовый ужас, а ты что тут делаешь, хрустальную туфельку ищешь?
И мы, пропуская все приличествующие данному моменту вопросы и восклицания, начинаем хохотать. Точнее, как бы поставив много лет назад запятую, продолжаем хохотать, нарушая, как встарь, приличия и ища глазами любимый угол.
Отсмеявшись в углу, едва живые, мы теряемся в толпе и разбегаемся по своим маршрутам, вдруг опомнившись на бегу, что так ничего и не узнали друг о друге!..
Что, может, и неважно?..
А важно другое: вот так, просто — поприветствовать друг друга на жизненном пути весёлым ржанием коней, несущихся по степным просторам — и-го-го? И-го-го! Что означает:
всё в порядке, друг, раз ты узнал меня,
откликнулся
и не забыл пароль,
всё хорошо, значит,
и всё идёт, как идёт...